?

Log in

No account? Create an account
Оригинал взят у domestic_lynx в НЕВЕЖЕСТВО И МРАКОБЕСИЕ
Меня пригласили на конференцию на экономическом факультете МГУ, в рамках ломоносовских торжеств. Разговор пойдёт об интеллекте – интеллектуальной экономике, интеллекте как факторе развития, экономике знаний и т.п. Эта тема мне очень близка. Вот о чём я скажу на этом чрезвычайно интеллектуальном собрании.


НЕВЕЖЕСТВО И МРАКОБЕСИЕ – МОТОР СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯ

Профессор Катасонов рассказал в ЛГ. Он любит задавать студентам такой вопрос: «Что является главным ресурсом современной экономики?» Ответы разные: нефть, деньги, знания. И всё мимо. «Главный ресурс современной экономики, - торжественно возглашает профессор, - это дурак. Ему можно впарить всё». Смех в зале.
Забавно, правда? А на самом деле это не шутка, а, как говаривал Остап Бендер, «медицинский факт». Мотором современного развития являются невежество и мракобесие.

[Далее]«ОСТАНОВИМ ЕЁ И РАССПРОСИМ: «КАК ДОШЛА ТЫ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ?»

Человечество достигло максимума своей научно-технической мощи в 60-е годы ХХ века. После этого ничего радикального в науке и технике не произошло. Движущей силой этого развития была ракетно-ядерная гонка. Символом и апофеозом научно-технической мощи был выход человека в Космос.

В это время научная профессия была самой модной и престижной, бородатые физики были героями книг и фильмов, их любили девушки, им подражали «юноши, обдумывающие житьё». Я помню, насколько был моден Космос в моё детство – в 60-е годы. Мы знали на память всех космонавтов, я, помнится, выпускала стенгазету с заголовком, которым очень гордилась: «Новая веха космической эры – радиограмма с далёкой Венеры».

Был огромный спрос на инженеров-физиков, математиков. Именно физик был в те времена современной версией «добро молодца». Каждая эпоха порождает свою версию героя нашего времени – так вот тогда это был учёный–физик. Лучшие, умнейшие поступали матшколы, а потом в какой-нибудь МИФИ или МФТИ. Очевидно: чтобы один стал мировым чемпионом, тысячи должны начать играть в футбол в дворовой команде. Точно так и чтобы один совершил мировое открытие, мириады должны выйти на старт: прилично учить физику-математику, морщить лоб над задачкой из журнала «Квант», стремиться к победе в районной олимпиаде. И все эти занятия должны быть модными, уважаемыми, престижными. Так тогда и было. Быть умным считалось модно. В моё детство был альманах «Хочу всё знать!» - там писали по большей части о науке и технике. И дети в самом деле хотели это знать.

Уже в 70-е годы словно закончилось горючее в ракете и она вышла на баллистическую орбиту. Всё шло вроде по-прежнему, но шло по инерции, душа мира ушла из этой сферы жизни. Напряжение ракетно-ядерной гонки начало сходить на нет. Постепенно ядерные сверхдержавы перестали взаправду бояться друг друга и ожидать друг от друга ядерного удара. Страх стал скорее ритуальным: советской угрозой пугали избирателей и конгрессменов в Америке, а «происками империализма» - в СССР. То есть гонка вооружений продолжалась: большое дело вообще обладает колоссальной инерцией, просто так его не остановишь: вон у нас советская жизнь до сих пор не до конца развалилась. (Я имею в виду и техническую инфраструктуру, и броделевские «стркутуры повседневности»).

Гонка вооружений продолжалась, но такого, чтоб министр обороны США выбросился из окна с криком: «Русские идут!» - такого уже быть не могло. Гонка вооружений со временем утратила свою пассионарность, стала делом не боевым, а всё больше бюрократическим.

Научно-технические требования правительств к своим научным сообществам понижались. Политическое руководство уже не говорило учёным, как тов. Берия тов.Королёву, сидя в укрытии на атомном полигоне: «Если эта штука не взорвётся, я тебе голову оторву!».

Соответственно и научная профессия, оставаясь по-прежнему престижной, всё более и более становилась просто одной из профессий, не более того.

Из анналов истории нашей семьи. Отец и дядя моего мужа на рубеже в начале 50-х годов поступили в институты: мой свёкор в Бауманский, а его брат – в МГИМО. Так вот тот, кто поступил в Бауманский, считался в своём окружении более удачливым и. так сказать, крутым, чем тот, кто поступил в МГИМО. Уже в моё время, в 70-х годах, шкала престижа изменилась на обратную.

Проявлением этого нового духа оказалась знаменитая Разрядка напряжённости, под знаком которой прошли 70-е годы. Всерьёз в военную угрозу никто не верил, не строил бункеры в огороде, не запасался противогазами. Тогда восторженные певцы Разрядки говорили, что это – истинное окончание Второй мировой войны, истинный переход к миру. Вполне возможно, в духовном, психологическом смысле именно так и было.

Соответственно и мода на науку, на естественно-техническое знание, на научный образ мышления – постепенно сходила на нет. Наука ведь не способна развиваться на собственной основе, из себя. Задачи ей всегда ставятся извне. В подавляющем большинстве случаев это задачи совершенствования военной техники. Из себя научное сообщество способно породить только то, что называется «удовлетворением собственного любопытства за казённый счёт».

В 60-70-е годы научный способ мышления (т.е. вера в познаваемость мира, в эксперимент и логическую его интерпретацию) всё больше уступала месту разного рода эзотерическим знаниям, мистике, восточным учениям. Рационализм и свойственный науке позитивизм стал активно расшатываться. В Советском Союзе это официально не дозволялось, что только подогревало интерес. Великий бытописатель советского общества Юрий Трифонов запечатлел этот переход в своих «городских» повестях. Инженеры, научные работники – герои его повестей - вдруг дружно впадают в мистику, эзотерику, организуют спиритические сеансы. На Западе в это же время распространилась мода на буддизм, йогу и т.п. учения, далёкие от рационализма и научного подхода к действительности.

Это было одной и предпосылок того, что произошло дальше. Были и другие мощные предпосылки.

«ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ, ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЙ»

Примерно в 60-е годы прогрессивное человечество настигла своеобразная напасть.

Примерно в 60-70-е годы в ведущих капиталистических странах случилось то, чего не оно, человечество, не знало с момента изгнания из рая. То, что об этом никто не трубил и не трубит, лишний раз подтверждает неоспоримое: и в своей маленькой жизни, и в общей жизни человечества люди отцеживают пустяки, а большое и главное – даже не замечают. Так что же такое случилось?

Случилось страшное.

Базовые бытовые потребности подавляющего большинства обывателей оказались удовлетворенными.

Что значит: базовые? Это значит: естественные и разумные. Потребности в достаточной и здоровой пище, в нормальной и даже не лишённой определённой красоты одежде по сезону, в достаточно просторном и гигиеничном жилье. У семьи завелись автомобили, бытовая техника.

Ещё в 50-е и в 60-е годы это было американской мечтой – мечтой в смысле доступным далеко не всем. В Англии 50-х годов даже родилось такое слово subtopia – склеенное из двух слов «suburb» (пригород) и «utopia»: мечта о собственном домике в пригороде, оснащённым всеми современными удобствами.

Пару лет назад назад блогер Divov разместил в своём журнале интересный материал на эту тему. Это перевод фрагмента воспоминаний о жизни в Англии, в провинциальном шахтёрском городке рубежа 50-х и 60-х годов. Так вот там на весь городок была одна (!!!) ванная, «удобства» у всех жителей были на дворе, содержимое ночных горшков к утру покрывалось льдом, мама стирала в корыте, фрукты покупались только когда кто-то заболевал, а цветы – когда умирал.

Так вот достаточный житейский комфорт и обеспеченность стали доступны примерно двум третям населения в конце 60-х – начале 70-х годов. С напряжением, с изворотами, но – доступны. Речь, разумеется, идёт о «золотом миллиарде».

Прежде этого не было никогда в истории и нигде в мире! До этого нормой жизни простолюдинов была бедность. И повседневная напряжённая борьба за кусок хлеба. Так было во всех – подчёркиваю: всех! – странах мира. Перечитайте под этим углом зрения реалистическую литературу от Гюго и Диккенса до Ремарка и Драйзера, почитайте «Римские рассказы» 50-х годов итальянского писателя Альберто Моравиа – и вам всё станет ясно.

И вот всё дивно изменилось. Нормальный, средний работающий обыватель получил сносное жильё, оснащённое современными удобствами и бытовой техникой, он стал прилично питаться, стал покупать новую одежду.

Мне доводилось беседовать с пожилыми европейцами, которые помнят этот тектонический сдвиг, этот эпохальный переход, этот … даже и не знаю, как его назвать, до того он эпохальный. Помню, один итальянец рассказывал, как после войны у него была мечта: съесть большую тарелку щедро сдобренных сливочным маслом макарон. А в на излёте 60-х годов он вдруг обнаружил, что «non mi manca niente» - дословно «у меня ничего не отсутствует». А это ужасно! Что же получается? Человек отодвигает тарелку и говорит: «Спасибо, я сыт»? Что же дальше?

Иными словами, модель развития, основанная на удовлетворении нормальных потребностей на заработанные людьми деньги, исчерпала себя. У людей не было и не предвиделось ни роста наличных денег, ни роста потребностей. Бизнес мог расти только с ростом населения, которое тоже как назло прекратило рост в развитых странах.

Достоевский в «Подростке» пророчил. Наестся человек и спросит: а что же дальше? Смысл ему жизни подавай. Или иные какие цели.

Но в реальности спросил не человек. Его опередили. Опередил глобальный бизнес. Он первый спросил «Что дальше?» и первый нашёл ответ.

Капитализм не может существовать без экспансии. Глобальному бизнесу нужны новые и новые рынки сбыта. И эти рынки были найдены. Они были найдены не за морями (там уже было к тому времени нечего ловить), а В ДУШАХ ЛЮДЕЙ.

Капитализм начал уже не удовлетворять, а создавать всё новые, и новые потребности. И триумфально их удовлетворять. Так, операторами сотовой связи создана потребность непрерывно болтать по телефону, фармацевтическими корпорациями – потребность постоянно глотать таблетки, фабрикантами одежды – менять её чуть не каждый день и уж во всяком случае – каждый сезон.

Можно также создавать новые опасности – и защищать от них с помощью соответствующих товаров. Защищают от всего: от перхоти, от микробов в унитазе, от излучения сотового телефона. Как маркетолог могу сказать, что на российском рынке лучше всего идёт модель «бегство от опасности».

На первый план вышел маркетинг. Что такое маркетинг? В сущности, это учение о том, как впендюрить ненужное. То есть как сделать так, чтобы ненужное показалось нужным и его купили. Почему маркетинга не было раньше, в ХIХ, положим, веке? Да потому, что нужды в нём не было. Тогда производились нужные товары и удовлетворялись реальные потребности. А когда нужно стало выдумывать потребности ложные – вот тогда и понадобился маркетинг. Такова же роль тотальной рекламы.

Маркетологи испытывают профессиональную гордость: мы не удовлетворяем потребности – мы их создаём. Это в самом деле так.

Для того чтобы люди покупали что попало, разумные доводы отменили. Поскольку речь идёт о навязанных и ложных потребностях – рационально обсуждать их опасно. Очень легко может оказаться, что они – ложные, а то, о чём, говорят, не существует в природе и вообще не может существовать в силу законов приоды. Навязывание потребностей происходит строго на эмоциональном уровне. Реклама апеллирует к эмоциям – это более низкий пласт психики, чем разум. Ниже эмоций – только инстинкты. Сегодня реклама всё больше апеллирует прямо к ним.

Для того, чтобы процесс шёл бодрее, необходимо устранить препятствие в виде рационального сознания, привычек критического мышления и научных знаний, распространённых в массах. Очень хорошо, что эти привычки и знания стали расшатываться ещё на предыдущем этапе. Всё это мешает глобальной экспансии капитализма! Это мешает продавать горы ненужных и пустых вещей.

Вообще, включать критическое и рациональное мышление сегодня – не требуется. Это не модно, не современно, не trendy. С.Г. Кара-Мурза постоянно говорит о манипуляции сознанием (собственно, одноимённая книжка и принесла ему известность). Это не совсем так. Глобальный капитализм замахивается на задачу более амбициозную, чем манипуляция сознанием. Манипуляция сознанием – это всё-таки точечное жульничество, разовая подтасовка. А сейчас речь идёт о глобальном формировании идеального потребителя, полностью лишённого рационального сознания и научных знаний о мире. Известный философ Александр Зиновьев верно сказал, что идеальный потребитель – это что-то вроде трубы, в которую с одного конца закачиваются товары, а из другого они со свистом вылетают на свалку.

Кто такой идеальный потребитель? Это абсолютно невежественный, жизнерадостный придурок, живущий элементарными эмоциями и жаждой новизны. Можно сказать, не придурок, а деликатнее – шестилетний ребёнок. Но если в тридцать лет у тебя психика шестилетнего – ты всё рано придурок, как ни деликатничай. У него гладкая, не обезображенная лишними мыслями физиономия, обритая бритвой «жилет», белозубая улыбка, обработанная соответствующей зубной пастой. Он бодр, позитивен, динамичен и всегда готов. Потреблять. Что именно? Что скажут – то и будет. На то он и идеальный потребитель. Он не будет ныть: «А не что мне новый айфон, когда я старый-то не освоил? И вообще мне это не надо». Ему должно быть надо – всё. Схватив новую игрушку, он должен немедленно бросать прежнюю.

Он должен постоянно перекусывать, испытывая «райское наслаждение» и при этом героически бороться с лишним весом. И при этом не замечать идиотизма своего поведения. Он должен постоянно болтать по телефону, и при этом исступлённо экономить на услугах сотовой связи. Он должен (это уже скорее – она) непрерывно защищать своих близких от микробов, что вообще-то совершенно не требуется и даже вредно. И главное, он должен верить – верить всему, что ему скажут, не требуя доказательств.

Вообще, самый феномен рационального доказательства, который когда-то был большим достижением античной цивилизации и с тех пор неразрывен с мыслящим человечеством, на глазах угасает и грозит исчезнуть. Люди уже не испытывают в нём потребности.

СМИ – ВИРТУАЛЬНЫЙ «ОСТРОВ ДУРАКОВ»

Для воспитания позитивного гедониста – идеального потребителя, который непрерывно радует себя покупками, обжирается и при этом активно худеет, не замечая нелепости своего поведения, необходима повседневная целенаправленная работа по оболваниванию масс.
Главнейшую роль в этом деле играет телевидение как наиболее потребляемое СМИ, но этим дело не ограничивается.
Потребление не сказать «духовного», но скажем: «виртуального» продукта должно тоже непрестанно радовать или, во всяком случае, не огорчать затруднительностью, непонятностью, сложностью. Всё должно быть радостно и позитивно. Любая информация о чём угодно должна низводить всё до уровня элементарной жвачки. Например, любые великие люди должны представать как объект кухонных пересудов, как такие же простые и глуповатые, как сами зрители, и даже не сами зрители, а как те идеальные потребители, которых из зрителей планируется вырастить.
Ни о чём потребитель не должен сказать: «Этого я не понимаю» или «В этом я не разбираюсь». Это было бы огорчительно и не позитивно.

Когда-то М.Горький писал, что есть два типа подхода к созданию литературы и прессы для народа. Буржуазный подход – это стараться опустить тексты до уровня читателя, а второй подход, советский, – поднять читателя до уровня литературы. Советские писатели и журналисты, - считал Горький, - должны поднимать читателя до уровня понимания настоящей литературы и вообще серьёзных текстов. Современные СМИ не опускаются до наличного уровня читателя – они активно тянут этого читателя вниз.

Всё шире распространяются книжки-картинки, но не для трёхлетних, как это было всегда, а для взрослых. Например, удачное издание этого типа – последний период новейшей истории СССР и России в картинках от телеведущего Парфенова.

В сущности, современные СМИ – это виртуальный Остров Дураков, блистательно описанный Н.Носовым в «Незнайке на Луне». Мне кажется, что в этой сатире автор поднимается до свифтовской высоты. Речь в этом замечательном тексте идёт, кто забыл, вот о чём. На некий остров свозят бездомных бродяг. Там их непрерывно развлекают, показывают детективы и мультики, катают на каруселях и др. аттракционах. После некоторого времени пребывания там, надышавшись отравленным воздухом этого острова, нормальные коротышки превращаются в баранов, которых стригут, получая доход от продажи шерсти.

Наши СМИ исправно поставляют заказчикам баранов для стрижки.

Заказчики в узком смысле – это рекламодатели, а заказчики в широком смысле – это глобальный бизнес, для которого необходимы достаточные контингенты потребителей. Как советская пресса имела целью коммунистическое воспитание трудящихся, точно так сегодняшние СМИ имеют целью воспитание идеальных потребителей. Только совершенно оболваненные граждане способны считать целью жизни непрерывную смену телефонов или непрерывную трату денег на радующие глаз пустяки. А раз это так – граждан нужно привести в надлежащий вид, т.е. оболванивать.

Оболванивание начинается со школы, с детских журналов с комиксами, которые купить можно везде, в то время как более разумные журналы распространяются только по подписке и нигде не рекламируются. Я сама с удивлением узнала, что издаются газеты и журналы нашего детства «Пионерская правда», «Пионер». Но они нигде не проявляют себя, школьники о них не знают, это что-то вроде подпольной газеты «Искра». Этих изданий (качество которых тоже не идеально, но вполне сносно) нет ни в школьных библиотеках, ни в киосках, их вообще нет в обиходе. В результате большинство детей читают только фэнтези, что готовит их к восприятию гламурной прессы, дамских и детективных романов и т.п.

Результатом такой целенаправленной политики является невозможность и немыслимость никакой серьёзной дискуссии в СМИ, вообще никакого серьёзного обсуждения чего бы то ни было. Даже если бы кто-то такое обсуждение и затеял, оно бы просто не было никем понято и поддержано. Американские специалисты установили, что нормальный взрослый американец-телезритель не способен воспринимать и отслеживать последовательное развёртывание какой-либо темы долее трёх минут; дальше он теряет нить разговора и отвлекается. Относительно нашей аудитории данных нет. Сделаем лестное для нашего патриотического чувства предположение, что наши в два раза умней. Тогда они могут слушать не три минуты, а, например, шесть. Ну и что? О каком серьёзном обсуждении может вообще идти речь?

Характерно, что даже люди с формально высоким уровнем образования (т.е. имеющие дипломы) не ощущают необходимости в рациональных доказательствах какого бы то ни было утверждения. Им не требуются ни факты, ни логика, достаточно шаманских выкриков, вроде получившего в последнее время широкое хождение универсального способа аргументации: «Это так!»

На своих занятиях с продавцами прямых продаж (практически все с высшим образованием, полученным ещё в советское время – учителя, инженеры, экономисты, врачи) я многократно убеждалась: людям не нужна аргументация. Она только занимает время и попусту утяжеляет выступление. Аргументированное выступление воспринимается как нудное. «Вы скажите, как оно есть, и дело с концом». Гораздо лучше всяких аргументов воспринимается то, что Руссо называл «эмоциональными выкриками» и приписывал доисторическим дикарям.

Привычка созерцать любимых телеведущих формирует представление (возможно, неосознанное): главное не что говорится, а главное – кто говорит. Если говорит человек уважаемый, любимый, симпатичный – всё принимается за истину, «пипл схавает». Люди испытывают потребность видеть «говорящую голову» на телеэкране, восприятие даже простого текста в печатном виде очень трудно. Недаром многие мои слушатели охотно приобретают видеозаписи моих выступлений, хотя гораздо проще (с точки зрения традиционной) их прочитать.

ЧЕМУ УЧАТ В ШКОЛЕ?

В простоте своей министр Фурсенко проболтался: цель образование – воспитание культурного потребителя. И современная школа – средняя и высшая – постепенно подтягивается к данной задаче. Не сразу, но подтягивается.

Чему сейчас учат? Как себя вести в социуме, как вписаться в коллектив, как сделать видеопрезентацию или написать CV. А физика с химией – это нудьга, совок, прошлый век.
Не так давно на шоссе Энтузиастов висел билборд, изображающий симпатичную «молекулу серебра», содержащуюся уж не помню в чём – кажется, в –дезодоранте-антиперспиранте. Идиотизм этой рекламы среди трудящихся моей компании заметила только одна пожилая женщина – инженер-химик по дореволюционной профессии. Потом билборд сняли.

Знать, в смысле держать в голове, – учат нас – ничего не надо. Всё можно посмотреть в Яндексе. Это очень продуктивная точка зрения. Если человек ничего не знает, то ему можно впарить всё. А пустая голова очень хороша для закачивания в неё подробностей тарифных планов или свойств разных сортов туалетной бумаги.

В этом деле достигнуты огромные успехи. Мне иногда приходится беседовать с молодыми людьми, поступающими к нам на работу. Они прилично держатся, опрятно выглядят, имеют некоторые навыки селф-промоушена и при этом являются совершенными дикарями: не имеют представления ни об истории, ни о географии, ни о базовых законах природы. Так, у нас работала учительница истории по образованию, не знающая, кто такие большевики.

Чего голову-то забивать? Знать надо совершенно другое. Как-то раз я прошла в интернете тест на знание разных модных штучек, свойственных, по мнению устроителей, образу жизни среднего класса. Тест я позорно провалила, ответ пришёл такой: даже странно, что у вас есть компьютер и интернетом, чтобы пройти этот тест.

Вот именно на формирование такого рода знатоков и рассчитаны современные учебные заведения и современные образовательные технологии.

Мракобесие и невежество – это последнее прибежище современного капитализма. Это не просто некий дефект современного общества – это его важнейший компонент. Без этого современный рынок существовать не может.

Логичный вопрос: кто же в таком случае будет создавать новые товары для «впарки» идеальным потребителям? И кто будет вести человеческое стадо, кто будет пастухами? Очевидно – идеальные потребители для этой цели не годятся. В современных США сегодня эту роль играют выходцы из стран третьего мира, из бывшего СССР. Что будет дальше – трудно сказать. Современный капитализм, вообще современная западная цивилизация не смотрит вперёд, ей главное – сегодняшняя экспансия. И она достигается посредством тотальной дебилизации населения. Потому что это – сегодня главный ресурс.

Конечно я рад, что наша сборная поедет на чемпионат мира 2014 в Бразилию. Но проблемы у сборной остались те же. Не могут наши игроки настраиваться на матчи со сборными карликами. Вот матч с Германией на равных сыграть или Голландию переиграть, это не вопрос.

Матчи с карликами которые я смотре и в которых мы плохо сыграли:
2007 г.
Израиль 2-1 Россия — пешком по полю
Андорра 0-1 Россия — кое как победили
2009 г.
Словения 1-0 Россия — без воли к победе
2013 г.
Северная Ирландия 1-0 Россия — что-то пошло не так с первых минут. Бессмысленные навесы на Кержакова.
Азербайджан 1-1 Россия — самоуспокоение.

На Евро 2012 смотрел только наш матч с Грецией. Тоже было удручающие зрелище.

Такое ощущение, что наша сборная подстраивается под соперника. Именно под соперника, а не под его игру, Азербайджан не сдавался и получаем 1-1, тоже самое с Северной Ирландией 1-0. Т.е. если соперник сборная ТОП уровня, тогда мы начинаем играть с ней на равных или хотя бы пытаемся не ударить в грязь лицом. Но если соперник сборная карлик, тогда и с ней мы тоже начинаем играть на равных. Хотя бывают моменты когда эти тенденции удаётся переломить.

Я считаю, что всему виной проблемы с мотивацией. Всё время должна быть задача прыгнуть выше головы, если её нет, то и мотивации нет. На Евро 2008 проиграли первый матч и дошли до полуфинала. На Евро 2012 выиграли первый матч и не выйдя из группы поехали домой.

Теперь рискну предположить, что если проиграем первый матч на ЧМ 2014, то можем выйти из группы. Или если будет как-то сверхзадача, в которой «Пан или пропал». Но даже если и без проигрыша выйдем из группы, будет только лучше.

Конечно сборная у Хиддинка смотрелась красивее, чем у Адвоката и Капелло. Сборнаяя Капелло больше похожа на сборную Италии Чезаре Пранделли игравшую на кубке Конфедераций. Но игра сборной Пранделли выглядела намного красивее, за счёт зрелищных фланговых атак.

Что мне нравиться в сборной Капелло, так это то, что он начал приглашать молодёжь. Игрокам, которым есть, что доказывать и есть что нового преподнести в сборную. Возникают вопросы только на счёт постоянного попадания в состав Кержакова и не вызов Дзюбы. Но сборная на ЧМ, попадание туда, всё списывает.

А нам остаётся смотреть матчи и поддерживать нашу сборную!

Было хуже

Из интервью Широкова после поражение сборной России в Белфасте.

"...Кажется, что за то время, что вы выступаете в сборной России, это была ее худшая игра по качеству…

Роман Широков: Наверное, я с вами соглашусь. К сожалению. Хуже быть не может, значит, дальше будет лучше."

Вчера была очень скучная игра. Вспомнился матч когда проиграли сборной Словении 1:0. Я считаю, что тогда было хуже. Тогда сборная России по футболу для меня просто умерла. А вчера я просто ждал итог, щёлкая каналы с мачтами. Матч Швейцария — Бразилия, было интересно смотреть. А сборной России нужно бить по воротам, без этого голы не забиваются. Так было в мачте и с Португалией, в этот раз мы увидели тоже самое. У сборной РФ удары по воротам скорее исключение, чем правило.

По ком звонит колокол...

Оригинал взят у molonlabe в По ком звонит колокол...

Честно скажу, мне все меньше нравится интернет. И современный мир. Я чувствую себя вымирающим динозавром. Идет новое поколение, у которого свои ценности, свои представления о том, что правильно и что хорошо. Я не говорю сейчас о шмотках и девайсах. Хотя вещизм сейчас чуть ли не новая религия. Все больше в мире людей, которые больше всего ценят деньги, шмотки, айфоны, тусовки... Какая-то видимость жизни. Да, наверное, все это тоже для кого-то может стать смыслом жизни.  Почему бы и нет? Карьера, работа, видимость счастья... Бесполезно доказывать, что это суррогатная жизнь. Люди не любят тех, кто читает нотации.

Read more...Collapse )


В последнее время как ни возьмешь статью, посвященную проблемам развития российской экономики, так едва ли ни в каждой наткнешься на рассуждения относительно необходимости отказаться от либеральных (неолиберальных) мифов при разработке экономической политики. Вот и на заседании либеральной платформы партии «Единая Россия» либеральный подход к экономике подвергся суровому осуждению. Выглядит, конечно, абсурдно, но это едва ли не базовая характеристика эпохи, в которую мы живем.

Правда, в чем именно заключаются либеральные мифы, и каким именно способом их надо отвергнуть, разобраться трудно. Опять-таки, можно предположить, что таковым мифом является утверждение, что инфляция – это плохо. Но ведь и никто из борцов с этим якобы мифом не решается утверждать, что инфляция – это хорошо.

А в чем же тогда заключается борьба с мифом? А в том, что давайте вообще не будем говорить об инфляции, как будто бы этого явления в природе не существует. Мол, есть более важные вещи, чем инфляция, и давайте говорить о них. Давайте, например, говорить, где взять длинные деньги для экономического развития.

[Spoiler (click to open)]А что, проблема инфляции не имеет отношения к проблеме длинных денег? Ну давайте представим себе: мы приходим к какому-нибудь финансисту и просим у него денег на десять лет под 3% годовых в рублях (нам ведь нужны не только длинные, но и еще и дешевые деньги). Будьте уверены, первый же вопрос, который он нам задаст, будет: а какую инфляцию вы ожидаете. А мы ему гордо в ответ: мы такое явление как инфляция не обсуждаем, есть более важные вопросы!

Понятно, что с каким-нибудь руководителем или владельцем частного банка вести такой диалог бессмысленно. А вот с российскими пенсионерами, нынешними и будущими, можно вообще не разговаривать. Или разговаривать о других вещах.

Кто ограбил пенсионеров? Либералы! Так вот, пенсионеры, радуйтесь, сейчас мы с либералами расправимся. Правда, для того, чтобы с либерализмом покончить раз и навсегда, надо будет вас еще немного пограбить. Но зато взамен мы вам дадим чувство глубокого удовлетворения: либералы будут наказаны, а Россия будет индустриализирована.

И вот деньги из фонда национального благосостояния, те самые, которые предназначены для страхования пенсионной системы в связи с ожидаемым сокращением доли работающего населения и повышением доли пенсионеров, пускаются на проекты, которые никогда не то что прибыли не принесут, но и в ноль-то не выйдут.

В общем, все как обычно: «Белые приходят – грабят. Красные приходят – тоже грабят».

А с другой стороны, все вполне закономерно. Каждая модель грабежа имеет свои естественные пределы. Либеральная модель себя за двадцать лет исчерпала. Тогда грабили в рамках деиндустриализации – ну вот и все, больше деиндустриализовывать нечего. Значит, теперь будут грабить в рамках индустриализации. И ad infinitum (до бесконечности).

Тут ведь главное - грабить, а уж под каким лозунгом, дело десятое. Вон, ребята из «Единой России» так торопятся, что даже вывеску сменить не успели.

Но, собственно, меня, как ученого, во всей этой истории волнует несколько другое. А именно, что в рамках нынешнего перехода происходит окончательная утрата хоть сколько-нибудь целостного и систематического подхода к экономическим (и в целом общественным) процессам. Научный подход полностью заменяется магией, которая в наше время носит гордое название пиара.

Люди, выступающие сегодня против либерального подхода к экономике, на самом деле не понимают, в чем он состоит, как устроена современная неоклассическая теория. Добавлю, что ранее многие из них не понимали, в чем состоит марксистский подход, который многие из них еще не так давно радостно променяли на «запретный плод» западных концепций.

Я не либералов собираюсь поддерживать, я против троечников, заучивших небольшой набор ученых терминов и фамилии авторитетов, и считающих, что их можно комбинировать в произвольном порядке в зависимости от своих или начальства пожеланий.

Итак, что такое современная неоклассическая теория? У нее есть ядро – на сегодняшний день хранителем этого ядра является австрийская экономическая школа, представителей которой как раз и можно назвать либералами (а крайних – либертарианцами) в самом прямом значении этого слова.

Наверное, для кого-то будет неожиданностью, но на сегодняшнем Западе последовательные приверженцы австрийской школы считаются маргиналами. Ну, примерно такими, какими до недавних пор были сторонники новой индустриализации в нашей стране.

В чем здесь проблема? Дело в том, что, с одной стороны, ядро неоклассики – это вполне себе целостная, внутренне согласованная и непротиворечивая концепция. А с другой – концепция эта содержательно крайне бесплодна. Она хороша как орудие критики: ее и использовали изначально для борьбы с марксизмом, потом – для борьбы с ересями в рамках западной экономической мысли (вроде кейнсианства), сегодня, за неимением другого подходящего объекта, ее применяют уже против самой неоклассики. Собственно, поэтому она и находится в загоне.

Обратим внимание – многие из тех, кто критикует современную западную теорию и ее практические рекомендации, сами того не зная, повторяют доводы австрийской экономической школы. Получается абсурдная ситуация: критики «либерализма» берут себе в сторонники крайних либералов – и для разбирающегося человека становится вообще непонятно, что эти люди хотят сказать.

Итак, в основе современной экономической теории лежит «хорошая», но абсолютно бессодержательная концепция. Она, как уже было сказано, хороша в качестве инструмента критики (естественно, если направлена на идеологических противников). Также ее можно использовать в пропагандистских целях, так как она показывает, что современная капиталистическая система в основе своей устроена рационально и справедливо: каждый получает ровно то, что заслуживает. Но никакие конкретные проблемы, стоящие перед фирмами или государством, с помощью одной этой концепции решить нельзя.

Само собой разумеется, если бы экономическая теория ограничивалась только этим ядром, миру в каждый момент времени не требовалось бы столько экономистов, сколько их есть сейчас. Когда мы говорим «миру», то имеем в виду тех, кто так или иначе финансирует профессиональное экономическое сообщество.

Экономисты это, конечно же, понимают. Одним из первых и лучше других это понял А.Маршалл, он разработал способ, позволяющий совместить жесткую структуру базовой концепции с решением практических задач. В сущности, предложенная им схема применяется до сих пор – собственно, современная неоклассика представляет собой совокупность конкретных применений схемы Маршалла к разнообразным практическим задачам.

Предположим, некто столкнулся с вызывающей беспокойство экономической ситуацией и просит специалиста помочь ему в ней разобраться. Что делать экономисту? По идее он должен ответить, что данная ситуация есть фрагмент общего экономического равновесия, и что его совет – дождаться, пока условия этого равновесия каким-то образом не изменятся, и тогда, возможно, поводы для беспокойства исчезнут сами собой[1]. Но ничего более конкретного он сказать не может, так как необходимо описать всю экономическую систему на данный момент времени, а это и невозможно, и слишком дорого, и нецелесообразно.

В общем, понятно, что некто достаточно быстро поймет, что приглашать экономистов бессмысленно, и вообще непонятно, зачем тратятся такие большие деньги на то, чтобы таких специалистов содержать, оплачивать их обучение и так далее.

Поэтому экономисты поступают по-другому. Они разрабатывают для данной конкретной ситуации специальную частичную модель. В этой модели некоторые параметры, характеризующие данную ситуацию, берутся «как они есть». Другие формулируются как теоретически известные свойства общего равновесия. Обычно первые выступают в качестве эндогенных (внутренних) переменных, вторые – в качестве экзогенных (внешних).

В результате клиент получает некое суждение, которое

а) сформулировано в терминах поставленной задачи;

б) обладает всеми признаками «научности», то есть увязывает частное событие с общей экономической ситуацией.

Как мы видим, речь идет не о том, чтобы принести клиенту реальную пользу. Это хорошо продуманный маркетинговый ход. Клиент не знает, чего он хочет, потому что, если бы знал, не обращался бы к специалистам. Получает он нечто, что, не будучи специалистом, в принципе не в состоянии оценить, но что формально отвечает его запросу.

Споры могут возникнуть только по поводу того, какие именно параметры конкретной ситуации отбирать для описания «как есть». Но тут опять-таки действуют правила маркетинга: надо попробовать понять, с какими из всего потенциального многообразия суждений клиент согласится, какие заведомо будут для него неприемлемы, как он сам склонен решать поставленную задачу. И подогнать модель под ожидания клиента. Чистая психология[2]!

По большому счету, это честная сделка. До нее клиент испытывал беспокойство – теперь он испытывает психологический комфорт. Клиент собирался что-то сделать – но сомневался, теперь он может действовать уверенно.

А если что-то у клиента пойдет не так, то всегда можно найти тысячи причин, в основном, связанных с непредвиденным изменением внешних параметров (любимые экономистами «шоки»). В экономике всегда что-нибудь случается, так что подобрать подходящий «шок» и списать все на него особых проблем не представляет.

Посмотрим на структуру формирования суждений экономической теории относительно конкретных ситуаций. Она состоит из двух частей. Первая – это параметры конкретной ситуации. Здесь есть широкий простор для вариаций: какие именно выбирать, как описывать и так далее. Выбор осуществляется на основе угадывания пожеланий и внутренних ограничений (склонность к риску и т.п.) клиента, в качестве которого обычно выступают различные политические силы.

Конечно, может найтись какой-то упрямый экономист, который будет решать эту задачу так, как он сам по каким-то соображениям считает нужным. Ну, тогда ему предстоит влачить скромное существование в каком-нибудь непрестижном учебном заведении, ожидая, пока клиент «дозреет». И ведь иногда дожидаются – история Чикагской научной школы (монетаристы) тому яркий пример.

Но обратим внимание на вторую часть экономических суждений о конкретных ситуациях, а именно ту, которая описывает внешнюю среду в терминах экономической теории. По сути дела это и есть те самые «либеральные мантры», на засилье которых сетуют критики.

Какую роль играют либеральные мантры в системе высказываний современной ортодоксальной экономической науке по разным конкретным поводам? Они обеспечивают определенную степень согласованности суждений и предлагаемых решений. То есть, экономисты, работающие с разными проблемами, но пользующиеся одной и той же схемой, с определенной степенью уверенности могут считать, что их решения не будут сильно противоречить друг другу.

Конечно, степень согласованности не абсолютна и не может быть таковой в принципе. По сути дела, речь идет о некотором коридоре допустимых несоответствий. Он может быть шире, может быть уже. По сути дела, критики так называемого либерального подхода сетуют на то, что в настоящее время коридор слишком узок (а русский человек, как известно, широк)[3].

Тут вот в чем беда: подавляющее большинство оппонентов неоклассики, и это касается в первую очередь отечественных, получивших самое поверхностное образование, не дают себе труда задуматься о том, как устроен критикуемый ими объект[4]. Они видят, что самые различные представители неоклассической школы, чем бы они ни занимались, выдают согласованные рецепты. Еще хуже – либералы понимают друг друга с полуслова, поддерживают друг друга, и как-то уж очень дружно находят аргументы против альтернативных «идей».

Заговор, однозначно! Наверное, они получают инструкции из одного центра, который только о том и думает днем и ночью, как бы навредить России и отобрать у ее властителей нефтяные и газовые богатства. Так, или примерно так интерпретируют этот факт противники либералов.

Послушать их, так получится, что Менгер, Джевонс, Вальрас, Маршалл в последней трети 19-го века, когда разрабатывали свои теории, уже предвидели открытие тюменских и ямальских месторождений, и уже тогда затеяли по этому поводу масштабный заговор. И втянули в него в последующем тысячи и сотни тысяч западных экономистов, которые сознательно или бессознательно разрабатывали концепции с прицелом именно на 2013 год, чтобы помешать российской экономике выйти из депрессии, в которой она ныне пребывает. И само собой, все это финансировалось западными правительствами и корпорациями, и как раз с этой целью. И ФРС они создали для того, чтобы спустя ровно сто лет она напечатала ничем не обеспеченных бумажек и обменяла их на наши реальные богатства.

Концепция грандиозная. Я, например, даже не имею представления, как ее можно было бы опровергнуть или, как говаривали Поппер с Лакатошем, фальсифицировать. Не буду и пытаться. Тех, кто в нее верит, переубедить все равно не удастся. Поэтому пишу только для тех, кто сохранил способность воспринимать реальность с научных позиций.

Итак, у противников неоклассики есть несколько путей.

Первый. Если они считают, что предлагаемый сегодняшним мейнстримом коридор допустимых высказываний об экономике слишком узок, то можно попытаться его расширить. Только при этом надо четко понимать цену этой операции – снижение согласованности вырабатываемых в рамках этого более широкого коридора рекомендаций.

И если речь идет об истинных патриотах нашей страны, желающих помочь власти, которая, как они полагают, озабочена судьбами России, то они должны честно ее (власть) предупредить, что предлагаемые ими рецепты – это не панацея. Если власть решит этим рецептам следовать, ей придется столкнуться с целым рядом трудностей, часть из которых можно предвидеть заранее, а часть – нет. И что советники часто будут не в состоянии ей помочь, поскольку не смогут добиться даже внутренней согласованности.

В общем, они предлагают власти пуститься в авантюру, за последствия которой они как ученые взять ответственность не могут. Но готовы отвечать за нее в качестве высокопоставленных чиновников – потому что у чиновников другая мера ответственности, и другие ее критерии.

Второй. Если нынешний коридор принятия решений не устраивает, то можно построить другой коридор. В принципе, в этом нет ничего необычного для неоклассической экономической теории: на самом деле, в рамках нее можно строить разные коридоры. Нынешний сформировался в 80-е годы прошлого века, до этого был другой. Назовем его кейнсианским, при всей условности этого наименования. Кейнсианский коридор дискредитировал себя в 70-е годы, в эпоху стагфляции.

Можно было бы его восстановить сейчас, но все-таки предварительно понять, как и в каких условиях он работал, почему перестал работать. Ну и так далее. В общем, нужно провести большую исследовательскую работу – я не знаю ни одного отечественного экономиста, который сейчас этим бы занимался. Это не значит, что их нет – но в сегодняшних дискуссиях они явно не участвуют.

Можно, как уже было сказано, построить новый коридор – но именно построить, что предполагает весьма серьезную научную работу. Опять-таки, возможно, что она ведется – но ее следов в нынешней полемике пока не прослеживается. Коктейль из различного рода высказываний Кейнса, Шумпетера, Дж. Робинсон, Кондратьева, К. Перес, Э. Райнерта, почему-то М. Ротбарда (он вообще-то представитель австрийской школы), старых институционалистов, неоинституционалистов (вообще говоря, большая разница), Лукаса (этот-то тут причем) и прочая и прочая – это именно коктейль, причем на мой вкус тошнотворный, но это точно не новый коридор.

Массив высказываний экономической теории за годы ее развития накоплен большой. Из него можно надергать чего угодно, особенно, если при этом сделать вид, что не понимаешь, что каждое из таких высказываний сделано в определенной логике, в определенное время и в рамках разрешения конкретных и совершенно различных задач.

По сути дела, это третий подход, если его вообще можно назвать подходом. Это просвещенное невежество, допускающее любое высказывание об экономике, причем любое такое высказывание равнозначно любому другому. Единственный способ выстроить иерархию таких высказываний – это установить виртуальную иерархию авторитетов, которые когда-то, по какому-то давно забытому поводу, высказали то или иное мнение.

Но, конечно, главным критерием здесь является предполагаемое желание заказчика, то есть власти. Российская власть (широк русский человек) может пожелать что угодно, а задача экспертов, согласно самоопределению многих из них, заключается в том, чтобы это любое желание предугадать и «научно» обосновать.

Впрочем, ситуация здесь сложнее, ибо спектр возможных пожеланий власти во многом определяется самим экспертным сообществом и определяется процессами, происходящими внутри него. Но это обширная тема, выходящая за рамки статьи.

Все три указанных подхода предполагают, что люди, их применяющие, что бы они сами о себе ни думали, и что бы ни говорили, разделяют базовые постулаты современной неоклассической теории. Все их поиски (или, чаще всего, метания) происходят в рамках системы представлений, сформированных неоклассикой. С этой точки зрения антилиберальные филиппики многих современных экономистов и примкнувших к ним публицистов выглядят абсурдно, поскольку «либерализм» и составляет ядро неоклассики. В рамках ортодоксии неоднократно предпринимались попытки надстроить над этим ядром менее либеральные теоретические конструкции, но все они оказывались несостоятельными с точки зрения чисто научных, логических критериев[5]. Что, в общем-то, не удивительно.

Можно было бы похвалить авторов таких частичных теорий за добрые намерения, но все знают, куда именно ими (добрыми намерениями) вымощена дорога.

Да, но можно ли мыслить об экономике в целом иначе, чем это делают неоклассики (и во многом представители классической политэкономии)? Не в частностях, а в целом.

Сегодня можно с полной уверенностью сказать, что можно. Потому что существует неокономика: целостная научная система представлений об экономике, альтернативная неоклассике.

Она позволяет критически оценить весь массив высказываний экономической ортодоксии: как тех, которые составляют ее ядро, так и частичных. Но самое главное, она позволяет адекватно описывать реальные процессы экономического развития, что, в частности, подтверждается и многолетним опытом прогнозирования экономики.

Это, вне всякого сомнения, хорошая новость. Но есть и плохая, и было бы глупо о ней умалчивать.

Плохая новость заключается в том, что неокономика – научная теория. И поэтому она по своей внутренней структуре запрещает многие высказывания относительно того, что может быть сделано в экономике, какими бы привлекательными с иных точек зрения они ни казались. С определенной точки зрения она является более научной, чем неоклассика. Речь идет не о ядре теории, которое, как уже было сказано, содержательных высказываний вообще не допускает, а о неоклассике как социальном институте.

В ее рамках в принципе допускается любое высказывание. Каждое из них будет противоречить базовым постулатам теории, но сообщество экономистов путем сложных процедур может признать его допустимым[6] и отнести к тому или иному уровню внутренней иерархии допустимых высказываний (в частности, здесь важную роль играет индекс цитируемости – а зачем еще, по-вашему, он существует).

Конечно, нам, как и многим гражданам России, хотелось бы, чтобы наша страна была процветающей экономической державой. Но исходя из представлений неокономики мы понимаем, что в рамках сложившейся системы экономических отношений как внутри страны, так и между странами, это полностью исключено.

Также мы понимаем и бессмысленность обращения к нынешней власти с какими-либо призывами: никто ничего кардинально менять не собирается, кстати, как и общество. Потому что большинство думает, что Россия может стать процветающей державой без каких-либо особых усилий и перемен. Надо только поменять риторику, несколько людей на ключевых постах да кредитно-денежную политику (про которую мало кто понимает, но менять хотят всенепременно). То есть все изменить, ничего не меняя.

Долгое время этот немудреный набор рецептов внушали разного рода маргиналы-оппозиционеры, а сегодня и близкие к власти, быстренько перекрасившиеся бывшие либералы после того, как убедились, что их прежние советы не принесли результатов и высокое начальство начинает проявлять недовольство.

Так получается, что именно эту публику мы и считаем главными противниками нашей страны. Намерения у них, предположим, самые добрые, хотя граница между добрыми намерениями и карьерными соображениями весьма подвижна. Где кончается одно, и где начинается другое – не всегда ясно.

А вот что не вызывает сомнений – так этот тот вред, который они приносят, внушая российским гражданам напрасные надежды и ожидания. Не секрет, что значительная часть населения России понимает, что дела в стране идут не туда, и живет в предчувствии разнообразных катастроф.

И что же она слышит в ответ? Не надо беспокоиться, не надо думать и искать ответы на сложные вопросы. Есть люди, которые их уже нашли, так что только и остается – поддержать этих людей и их идеи. То ли новую индустриализацию, то ли переход к шестому технологическому укладу, то ли еще какой-нибудь бессмысленный лозунг.

Мы вовсе не считаем, что неокономика – единственно верное учение. Если кому-то не нравятся наши выводы – пожалуйста. Разработайте свою экономическую теорию. Но именно теорию, а не набор лозунгов. С умными людьми и поспорить интересно.

А что же либералы, спросите вы. А что либералы? С настоящим грамотным либералом можно разговаривать на языке науки – рано или поздно он поймет. Только вот найти таких в нашей стране непросто, и в правительственных ведомствах их практически не встретишь.

Есть только те, кто сделал карьеру в эпоху, когда либерализм был официальной политикой власти. И делятся они сейчас на две категории: у одних чутье хорошо развито, и они успели перестроиться, другие находятся в растерянности, тем более что и сигналы сверху исходят, мягко говоря, неоднозначные. Но ничего, получат четкий сигнал, тоже быстро сориентируются, за исключением нескольких, кого на радость публике назначат ответственными и публично накажут (скорее всего, бегством за границу в какой-нибудь тамошний университет).

Только вот будущее России от этого не станет более лучезарным. Скинув оковы либерализма и глубоко вздохнув, она бодрым шагом направится вперед по направлению к пропасти.

Есть, впрочем, и другой вариант. Перестать тратить время на обсуждение ложных проблем и вопросов, вроде того, как убедить В.Путина допустить к власти людей, умеющих говорить правильные слова. А времени, если судить по интернетовским форумам, тратится очень много.

Понять, что судьба страны находится не в словах сладкоречивых экспертов и блогеров, а руках людей – тех самых людей, которые нашли в себе силы дочитать до конца этот текст.

Принять как неизбежность, что те, кто хотят изменить ситуацию в стране, должны быть готовы измениться сами. Каким образом?

Прежде всего, перестать задаваться вопросами, какой бы мы хотели видеть нашу страну (мир, родную деревню) и кто бы мог для нас это сделать. Основной вопрос, который следует задавать себе – что я хочу сделать: сегодня, в течение года, своей жизни - не для страны, мира или деревни, а для себя, чтобы проявить себя как человека, наделенного разумом и свободой воли.

Не чего я хочу добиться в смысле социального статуса и материального благосостояния, а именно - что я хочу сделать. Это не значит, что не надо думать о материальном благосостоянии или статусе, но не как о цели, а как об желаемых (но вовсе не необходимых) условиях своей деятельности.

Мы вот создали неокономику (в ней еще многое надо сделать) . Теперь создаем университет. И хотим создать новое государство.

Хотите – присоединяйтесь к нам. Хотите – придумайте что-то еще.

Хватит ждать марсиан, которые прилетят и решат за нас все наши проблемы.

---------------------------------------------
[1] С твердым приверженцем австрийской школы дело будет обстоять еще хуже. Тот скажет, что спрашивающий некто уже обладает неким фрагментом рассеянного знания, которым и должен воспользоваться (ну, или начать его поиски). Единственное, что может экономист – это обогатить лексикон спрашивающего термином «рассеянное знание».

Это вообще один из парадоксов ортодоксальной экономической теории – ее базовый постулат заключается в том , что предприниматели всегда поступают наилучшим для них образом. Но при этом всегда готовы их учить и давать разнообразные советы.

[2] Или риторика. Учение о риторическом характере современной ортодоксии (Д.Макклоски) широко не признается, но в узких кругах обсуждается весьма активно.

[3] В условиях современного кризиса он оказался слишком узок и для практиков управления на Западе. Проводимая ФРС политика явно выходит за рамки обозначенного коридора – поэтому к ней часто применяется прилагательное «нетрадиционная» и т.п. То, как экономисты-теоретики пытаются совместить новые реалии со своими теоретическими представлениями – отдельная, хотя и очень интересная тема.

[4] Сторонники либерального подхода тоже не задумываются, но им это и не надо.

[5] Мы не говорим здесь про Кейнса. С нашей точки зрения его работа «Общая теория занятости, процента и денег» являлась попыткой построить альтернативную неоклассике целостную экономическую теорию. Однако она была написана в явной спешке, непоследовательна, многие мысли в ней не додуманы до конца. Думаю, не будь Кейнс к моменту ее написания ведущим мировым экономистом, ее бы либо проигнорировали, либо жестоко раскритиковали.

Что же касается кейнсианства в версии Самуэльсона-Хикса, то это явление совсем другого порядка – это как раз попытка совместить отдельные высказывания Кейнса с либеральным ядром неоклассики. К этой версии кейнсианства все сказанное относится в полной мере.

[6] А можно и путем не очень сложных, как это и пытаются сделать в России. У нас достаточно убедить власти, а потом, оперевшись на административный ресурс, заткнуть рот оппонентам. На Западе, конечно, к административному ресурсу, наверное, тоже прибегают. Но все-таки ведущая роль принадлежит самому сообществу.

worldcrisis.ru
Падение уровня образования, приводит к следующиму:

[Прочитать]31 июля в Калининском суде Петербурга будет слушаться уголовное дело о подделке документов. Полицейские поймали на улице парня-тувинца и усомнились в том, что его регистрация – подлинная. Ни в полиции, ни в суде обвиняемый не мог нормально общаться, так как хорошо знал только тувинский язык. В судах Петербурга к помощи переводчиков прибегают регулярно, но крайне редки случаи, когда перевод требуется гражданину России, причем, являющемуся таковым с рождения.
В России начинают забывать русский язык
Более подробно о ситуации можно прочитать на www.facebook.com - Oyumaa Dongak


Просто этот случай получил огласку в СМИ. А сколько таких историй мы знаем из повседневной жизни? Когда человек, не бе, не ме по русски.

Скоро многих людей придётся учить заново.

Дедушка Добри

Оригинал взят у kot_de_azur в Дедушка Добри
98-летний дедушка Добри из болгарской деревни Баилово, одетый в ветхую одежду и самодельные кожаные "обутки", часто стоит у собора Святого Александра Невского в Софии. Каждый день он рано встает и проходит 10 километров от своей деревни до столицы.

0_c2263_6c0a0c4f_orig
Read more...Collapse )

Разжиганию конфликта также способствовало неисполнение обязанностей чиновниками и полицейским руководством

[Spoiler (click to open)]Почвой для конфликта в городе Пугачеве Саратовской области стали бытовые проблемы горожан, а также невнимание властей к интересам молодых людей. Эту версию озвучил первый заместитель генпрокурора РФ Александр Буксман.

«Оперативный выезд на место бригады сотрудников генеральной прокуратуры показал, что этот конфликт зрел в городе и окружающей территории исподволь», - заявил Буксман на заседании коллегии надзорного ведомства по итогам работы в первом полугодии 2013 года.

По словам Буксмана, конфликту также способствовало невнимание властей к интересам молодежи и подростков, пренебрежение со стороны чиновников и полицейского руководства своими обязанностями, а также коррупция.

«Пугачевская межрайонная прокуратура и прокуратура Саратовской области вовремя не увидели проблему, не вмешались, не отреагировали на нарушение законности», - отметил представитель прокуратуры.

В начале июля сообщалось, что причиной вызвавшего широкий резонанс убийства бывшего десантника выходцем из Чечни в Пугачеве стал конфликт из-за девушки.

После преступления жители Пугачева провели ряд стихийных митингов с требованием выселить из региона уроженцев Чечни. Представители чеченской диаспоры частично выполнили это требование, удалив из города несколько молодых людей.
www.trud.ru


Вдруг стали говорить о плохой политике власти. Правда ни слова, что такая политика проводится не только в Пугачёве, но и по всей России.
Раньше полиция била граждан. Теперь наоборот:

В Благовещенске осудили двоих братьев: мужчины избили полицейского
В Приморье пассажиры поезда избили полицейских и отобрали у них оружие
В Пятигорске четверо жителей Кабардино-Балкарии избили полицейского
В Туве дебоширы избили полицейского - сначала на дату не посмотрел, думал Путин с Медведем и Шойгу улов отмечают.
На юго-западе Петербурга избили полицейского
На Кубани участники ДТП избили полицейского
В Саратовской области нарушитель разбил лобовое стекло машине ДПС
Участники ДТП до полусмерти избили полицейского в Иваново
На рынке в Москве кавказцы избили полицейского - о котором все гудят.
В Ростове хулиганы избили полицейских трубой за отказ дать прикурить
Житель Копейска избил полицейского за отказ посадить его в камеру
В нижегородской психбольнице арестанты избили полицейских - вроде бы как побег, но какой заголовок

Видно, что прозвучал определённый звоночек. Гадать нет смысла, время покажет к чему это всё.

Profile

lanserdans
lanserdans

Latest Month

December 2013
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner